Я в свое время был знаком с михаилом ходорковским

Ходорковский, Михаил Борисович — Википедия

я в свое время был знаком с михаилом ходорковским

Появление интервью Михаила Ходорковского в английской прессе с призывом к Но был бы еще более хороший знак, если бы дело Ходорковского . Но я в свое время, будучи депутатом Государственной думы. Станислав Белковский встретился с Михаилом Ходорковским в Берлине и поделился со И в свое время Ольга Валерьевна однажды меня встретила и обратила мое То есть если бы он всех обманывал, это было бы хорошо, я правильно вас понял? .. Это знак колоссального уважения. Михаил Борисович Ходорковский родился 26 июня года в Москве в семье В институте Ходорковский был руководителем стройотряда; в зимние каникулы он Ходорковский в это время занимался хоздоговорными работами .. В знак протеста Ходорковский с 27 апреля по 1 мая года держал.

Меня лично, педагога с летним стажем, инвалида первой группы всю жизнь обворовывало государство и власть. Вы знаете, вот это противоречие — вор, не вор — оно, конечно, упрощает систему. Совершенно очевидно, что Ходорковский участвовал в создании не самой лучшей экономической системы, не самой лучшей политической системы, которая сложилась в е годы. Совершенно очевидно, что в его компаниях применялись методы, далекие от идеала, в том числе граничащие с криминалом.

Совершенно очевидно, что те методы финансирования политических организаций, которые он применял, они тоже, в общем, были на грани фола.

С другой стороны, обвинять его в воровстве… Тоже с этим не поспоришь, он человек своего времени, олигарх среди олигархов. История рассудит точно, и полагаю, что портрет, который будет нарисован, он будет сложным. Два вопроса, которые часто задавались как раз три года назад, что когда вовсю применялись черные и серые схемы, не только в ЮКОСе, но и в других олигархических структурах, на все это смотрели совершенно спокойно. Как только — что правда — три года назад ЮКОС стал практически самой прозрачной компанией в России, вдруг именно на него обрушились все эти беды, ровно после того это, конечно, случайное совпадениекак господин Ходорковский выступил с некими политическими заявлениями.

Все остальные олигархи… ну, двое отправились в политэмиграцию, а все остальные достаточно хорошо себя чувствуют. Тезис о прозрачности ЮКОСа — это большое преувеличение. Оно основано на очень мощной и очень эффективной пиар-деятельности этой компании.

Что же касается политической составляющей в его деле, абсурдно было бы ее отрицать. Конечно, он действовал на том поле, на котором не должен был действовать, и это стало одной из причин тех дел, которые были возбуждены.

Потом, здесь есть одно соображение, которое часто упускается из виду. Хотя, наверное, можно согласиться с тем, что адресат вот этого государственного гнева, он был выбран в большой степени произвольно. Я знаю, что вы, как политтехнолог, работали, в том числе, и с теми политическими партиями, которые финансировал ЮКОС. Наверное, и у господина Ходорковского были политтехнологи, даже не один политтехнолог. Как вы полагаете, он советовался, прислушивался к советам?

Или, может быть, кто-то ему специально дал такой совет, на котором еще не потерял голову господин Ходорковский, но очень серьезно пострадал? Что же касается советов, мне кажется, что у него было много советников, самых разных, и как раз в году возобладали достаточно радикальные люди, которые требовали от него достаточно жесткой линии.

И я думаю, что это стало одной из причин того, что он попал в ту ситуацию, в которую попал, и, собственно, был арестован в тех весьма печальных обстоятельствах, в которых это произошло. Вообще, такие люди, как Ходорковский, конечно, мало слушают советов. Я думаю, что та одержимость можно, наверное, даже так сказатьс которой он действовал в годах, когда пробивал, скажем, изменения в Налоговом законодательстве, изменявшие налогообложение в пользу ЮКОСа, или одержимость, с которой он формировал вот этот пул депутатов от политических партий, которые сотрудничали с ЮКОСом, работали на него, - я думаю, что в этом такой был подчеркну это фаталистический элемент.

И рано или поздно это должно было кончиться весьма трагически, собственно, как это и завершилось. Тогда я даже, может быть, в чем-то самому себе возражаю. Я начал с упоминая об акция в поддержку Ходорковского, которые сегодня в ряде городов страны прошли.

В этом смысле какое-то количество людей, очень небольшое, которые вышли сегодня на улицу, которые написали на пейджер в поддержку Ходорковского, его помнят. Да, действительно, это человеческая трагедия, но есть вещи, как глобальная политика, макроэкономика, и инвестиции в сегодняшнюю российскую экономику, в том числе, и зарубежные показывают, что осуждение Ходорковского, по крайней мере три года спустя уже, никак не влияет.

То, что в России басманное правосудие, само это слово мне уже напоминает Шемякин-суд, это уже история, причем довольно далекая. Да, это более универсальный термин, несомненно. Да, в общем, одно и то. Да, звучит очень негативно. Соглашаясь с вами, наверное, лишь самые отчаянные оптимисты могут сегодня предполагать, что после выхода из лагеря Ходорковский станет вождем оппозиции, а уж тем более будущим президентом России.

Потому что цифры соцопросов в этом смысле совершено беспощадны. То есть вы полагаете, что на Михаиле Ходорковском как на политике поставлен крест окончательно и бесповоротно? Ну, если говорить о нем как о политике, который играет по существующим правилам в рамках системы, конечно, у него нет никаких шансов. Но если он будет включен в один из сценариев, который, допустим, разыгрывает часть американской элиты, при котором Касьянов рассматривается в качестве президента России будущего, а Ходорковский в качестве примера, ну, возможно, шанс, конечно, не занять этот пост, а поиграть, выйдя из тюрьмы, в эту большую игру у него и.

Но это будет достаточно жесткая и опасная игра. Ясно, что ни о какой серьезной электоральной поддержке ни одного, ни другого политика говорить сегодня. И претендовать на какие-то такого рода изменения в политической системы можно, только идя против системы, короче говоря, против системы, против правовых каких-то механизмов.

И если Ходорковский здесь пойдет по этому пути, он еще заставит о себе заговорить. Но, с моей точки зрения, это будет еще большая трагедия, чем то, что произошло в году. Людмила Лаврентьевна, добрый вечер. Я пенсионерка, и по возрасту мне Михаил Борисович уже сын, как говорится. И мне его искренне жалко, это милое, доброе такое лицо. И меня удивляет, почему все остальные олигархи не могут объединиться и вступиться, помочь, вытащить его оттуда, я удивляюсь.

Я 13 лет сужусь за свою часть дома, доказывая, что это мой дом, и я представляю, что такое правосудие. Никакого правосудия, обман, просто вранье кругом. Вот наша Россия многострадальная, настолько жалко мне всех, бизнесменов, олигархов и простой народ, просто творится все неправильное. Рыба портится с головы, наверное, что ли управление вот это удивляет. Неужели это никогда не кончится? Когда же будет конец вот этому бесправию? И конечно, мне его очень жалко, он милый, добрый, порядочный, видно, человек.

И почему никто ему не поможет. Вот это я хотела сказать. Среди таких же олигархов, как он, что, остальные уже дикари, получается? Спасибо, понятен ваш вопрос. Ну, что, правильно будет ответить Людмиле Лаврентьевне, что для того и посадили Ходорковского, чтобы остальным неповадно было? Ну, в значительной степени. Можно просто добавить к этому, что просто система изменилась, и поддержка олигархов не приведет к освобождению кого бы то ни.

Олигархи больше не могут влиять на власть, во всяком случае в таком формате. Хорошо это или плохо — это другой вопрос, но это факт. Да, здесь четыре конкретных фамилии — трех депутатов и одного еще более высокого чиновников.

я в свое время был знаком с михаилом ходорковским

Но еще раз хочу повторить для наших слушателей, что виновным человека может признать и вором назвать только суд, поэтому фамилии я называть не буду, которые господин Завойский называет. Но посыл понятен из этого послания. А у нас еще один звонок из Москвы. Владимир, добрый вечер, вы в эфире. Вы только что сказали, что может суд назвать, но то, что суд назвал Ходорковского вором, это еще ни о чем не говорит.

Я вряд ли, думаю, Ходорковский вор. В конце концов, его компанию проверяли такие авторитетные ревизоры, что тут речи не могло быть о воровстве как таковом. Меня вот что интересует.

Друзья и недруги Михаила Ходорковского — о своем отношении к нему в день юбилея бывшего олигарха

Я хочу задать вопрос господину Орлову. Не воровство ли это государственных средств? Ну, во-первых, не совсем. Правда, действительно, за всю историю Бундес-лиги самым большим титульным спонсором, это правда. Тем не менее, речь не идет о покупке. Ну, это не криминальная акция. Каждый может диверсифицировать свои вложения. Михаил Борисович Ходорковский покупал политические партии и выгодный ему инвестиционный климат. Я не думаю, что… Владимир Бабурин: Ну, ничего криминального ни один суд в этом не найдет.

Тем не менее, я думаю, слушатель хотел сказать… приходится мне говорить за слушателя, но я это так понял, что истоки капиталов и господина Ходорковского, и господина Абрамовича, они примерно из одного места произрастают, такие богатства. У меня такой и вопрос, и предложение — чтобы Радио Свобода, которая довольно интересна, слушали в России, наверное, нужно придумывать темы более интересные. Потому что тема о Ходорковском-мученике уже осточертела.

Ну что может сказать русский обыватель на эту тему? Кстати, обывателей миллионов в России, даже побольше. Так вот, могу сказать одно, он не только осточертел. Сидит в тюрьме — и слава богу, надо всю эту сволочь туда засунуть. Мужественный человек Николай, сидит и в течение почти 50 минут слушает осточертевшую тему. Надо же так над собой издеваться.

Петр Михайлович, Москва, добрый вечер, вы в эфире. Вот этот последний звонок, уж извините ради бога любимое радио, Радио Свобода, но он, к сожалению, как кульминация в огромной степени всей вашей передачи, потому что он уже действительно сидит. По поводу того, что он покупал политические партии и так далее, ну кто-нибудь взял бы на себя труд, прочел бы его интервью года, го, го, где открытым текстом он говорил: Для того чтобы знать политическую ситуацию в стране, надо знать, что происходит в политических партиях, кроме отмороженных ну, он другие слова употреблял.

Поэтому мы будем принимать участие в финансировании любых политических партий, чтобы понимать, куда идет наша страна, и, соответственно, как строить нам наш бизнес. На него навешиваются какие-то фантастические ярлыки. И когда человек болен, болезнь очень тяжелая, ему не оказывается помощь, это не имеет ничего общего ни со справедливостью, ни с гуманизмом, ни с принципом законности.

А как по-вашему, чувствуется в этом интервью, что дали руководители следственного изолятора Ходорковскому встретиться с прессой, чтобы он снял свою голодовку? Может быть это тоже имело какой-то смысл. Голодовка - это вынужденная мера, чтобы привлечь внимание к проблемам, которые существуют, другого пути у него просто. Вместо того, чтобы его содержать поближе к семье, чтобы можно было встречаться с родителями, с женой, с детьми, его отправили туда, расстояние больше, чем вся Европа.

Это отношение абсолютно незаконное, у нас есть уголовно-исполнительный кодекс, который предусматривает отбывание наказания в том субъекте федерации, где совершено преступление, где совершился суд. Отговорки о том, что в Москве, в Московской области, в ближайших субъектах нет места для Ходорковского, они абсолютно неубедительны, они просто вызывают чувство недоумения.

Я помню, что в следственном изоляторе Капотне я встречался с Тамарой Рохлиной, и я спросил: Поэтому там есть врачи, там есть специалисты и помощь может быть оказана. Но у него заболевание такое, что его нужно было отправить в настоящее лечебное учреждение.

А допустимо ли, что несколько месяцев не выполнялась и до сих пор не выполнена резолюция Страсбургского суда европейского по правам человека в отношении Василия Алексаняна? Решения Европейского суда для нашего суда необязательны, нужно пройти всю процедуру. Европейский суд может сказать: Но это не значит, что автоматически отменяется решение, принятое в Российской Федерации.

Нужно опять пройти систему, которая предусмотрена законом в нашей Российской Федерации. Хотя решения Страсбургского суда обязывают изменить и правоприменительную практику и изменить законодательство, если оно не соответствует европейским стандартам и европейской конвенции по правам человека. Слушаем вопрос из Санкт-Петербурга от радиослушателя Александра. По его мнению, на Западе существует силы, которые очень недовольны, что Россия укрепилась изнутри.

Как мы видим, это недовольство только усиливается, взять хотя бы отказ представителей ОБСЕ принять участие в президентских выборах. Скажите, как вам кажется, что больше всего хотел сказать Ходорковский в своем интервью? Как-то смягчило бы обстановку в стране массовый приезд наблюдателей ОБСЕ, который отныне предотвращен?

Они отказались сами приехать, и сегодня я слышал массу высказываний по этому поводу и председателей комитетов Госдумы, и министра иностранных дел. Но я в свое время, будучи депутатом Государственной думы, уполномоченным по правам человека в Российской Федерации, говорил международным наблюдателям, что бессмысленно приезжать за два-три дня до выборов в России, нужно приезжать в тот день, когда обозначена дата выборов - за три, за два месяца.

Потому что технология отработана. Ведь люди в погонах это воспринимают не как предвыборную агитацию, а как приказ. Если в Москве трудно вычленить, кто и как голосовал, то воинская часть ясно, кто как голосовал. И какому командиру, командующему хочется, чтобы он выглядел не так, как хотелось бы руководству страны. Или если это больница, там ясно, как голосуют. Я будучи кандидатом в депутаты, сталкивался, что оказывалось давление: А что в следственном изоляторе?

Я посещал следственные изоляторы во время выборов, там тоже оказывается давление. Поэтому оказывается мощное давление, психологическое и финансовое давление.

Мне рассказывали случаи, когда арендаторы, арендующие помещение, им просто говорили: Так что эта система абсолютно отработана, давление оказывается мощное, используется административный ресурс. Поэтому о свободе выборов в нашей стране, я затрудняюсь сказать, что это. Слушаем вопрос москвича Николая. Конкин говорит ему, что если закон один раз подмять, потом второй раз подмять, то это нее закон, а кистень получается.

Все наши юристы смотрели, любовались. Интересно, за кого они были, за того или за этого, но закон превратился в кистень. Еще хочу напомнить, что англичане, когда требовали выдать русского гражданина, то говорили: А вспомните, как выдавали Андрея Бабицкого, непонятно, кому и. Судья сказала, что он не имеет русского гражданства, вернее, получил незаконно, скорее всего гражданин Украины. Как вы считаете, этот Могилевич будет выдан Украине или нет, и станет ли он настоящим могильщиком верхушки?

Как вы относитесь к проблеме экстрадиции? У нас в конституции записано, что гражданин России не выдается иностранному государству, поэтому это действительно норма конституционная. И я полагаю, что претензии английских властей не основывались на нашей конституции. У нас есть договоры об отбывании наказания по гражданству этого осужденного человека. Но принцип таков, что мы граждан за рубеж не выдаем. В интервью читается некоторая надежда, которую Ходорковский возможно питает с приходом нового президента.

Не знаю, конечно, невозможно не учитывать, что человек находится в заключении, человек находится в особых условиях. Вера в торжество закона не может быть наивной, потому что торжество закона либо есть, либо его. Другое дело, что в нашей стране с этим не очень здорово, но Ходорковский нигде в интервью не говорит, что у нас царствует закон, что у нас все происходит по закону.

Три года после ареста Михаила Ходорковского

Уж кому как ни Михаилу Борисовичу знать, что это не. Слушаем вопрос москвича Петра. Олег Орестович, как вы считаете, тот масштаб коррупции, который есть в нашей стране, о котором вы только сейчас говорили, он является следствием недостатка демократии или наоборот ее превышения каких-то норм? Недостаток демократии, потому что деятельность государственных структур должна быть открытой, должна быть под контролем общественности.

У нас очень много говорят о гражданском обществе и об этом говорил претендент в президенты, что сформировалось. Но гражданское общество - это такое общество, когда чиновник воспринимает себя и свою миссию не как силу, довлеющую над обществом, а как человек, который служит интересам общества, который выполняет определенные функции, которые ему порчены обществом.

У нас же чиновник чувствует себя большим боссом, который может издеваться над кем угодно, давить кого угодно.

Я опять хочу повторить, что это относится не ко всем госслужащим. Мне недавно удалось побывать в управлении социальной защиты того района, где я живу, я был приятно удивлен и поражен, мне было приятно, какие там деликатные, внимательные люди, как они умеют разговаривать с людьми. Поэтому надо воспитывать культуру прав человека, уважение к человеку. Это одна из миссий уполномоченных по правам человека. Такие должностные лица имеются почти в 50 субъектах Российской Федерации.

Надо активно действовать, надо активно работать. Я думаю, что то, что мы сегодня обсуждаем - это не только проблема Ходорковского, это проблема нашего общества, это проблема того, как оно будет жить и развиваться. Сейчас находится в очень сложном положении.

Все интересуются, что будет с деньгами, будет ли девальвация, будут ли денежные реформы, люди в панике. Они уже знают, что их государство не один раз обмануло и ограбило. Скажите людям честно и открыто. Или это кому-то на руку, ведь дефолт 98 года принес кому-то гигантские прибыли.

Если это произойдет сейчас, то какая власть может пользоваться поддержкой народа. Ведь те, кто собрал небольшие деньги, потеряют их, а у кого миллиарды, те ничего не потеряют, только выиграют, потому что их деньги находятся в зарубежных банках и их не коснется никакая денежная реформа, которая может быть, как говорят многие, пишут газеты, состоится в России. Поэтому нужно людям рассказывать, объяснять, чтобы власть общалась с населением. Хорошо, что президент выступает, проводит мощные пресс-конференции, отвечает на вопросы.

Но кроме разговоров должны быть конкретные дела. Сейчас говорить могут многие очень красиво, но нужно, чтобы слова воплощались в конкретные дела. Сказать, что жизнь народа стала лучше - это можно только смотря телевизор, если же спросить людей, которые живут за пределами Москвы и Московской области в небольших городах, селах, поселках, где не работают предприятия, где плохо с транспортом, где плохо с отоплением, они не подтвердят того, что мы слышим каждый день по телевидению, как нам становится лучше, лучше и.

Для меня его интервью, его выступления в газетах значат очень много, потому что это единственная возможность следит за изменением позиций, мировоззрения, мироощущения этого человека, который, несомненно, является человеком незаурядным. А для него лично, я думаю, это крайне важно, потому что это значит, что его слушают. Слышат или нет - это уже вопрос к нам, тем, кто слушает. Но то, что он имеет возможность это сказать и имеет шанс, тем не менее, быть услышанным - это очень важно. Для российского люда, для большинства, кто не хочет слушать, ничего не доходит.

Имеющий уши да услышит. Кому это надо, для тех это важно. Поэтому, я думаю, что если есть что сказать, то надо говорить, и без сомнения он прав. Слушаем вопрос москвича Владимира. Мне очень понравилось выступление Олега Миронова по всем вопросам, не согласиться.

Но у меня один вопрос все время стоит, и я хотел бы его задать. Скажите мне, пожалуйста, почему в нашем обществе так распространилась жестокость. Убили представителя рынков и там видно какая-то этническая бандитская группировка делит.

я в свое время был знаком с михаилом ходорковским

И вообще идет жестокость, нечеловечность. С чем это связано? То ли наследственность от социализма, то ли в природе. Никак не могу уяснить, откуда такая жестокость? Я думаю, что в условиях социализма в обществе было меньше жестокости. По крайней мере, количество умышленных убийств было в десятки, если не в сотни раз меньше, чем в настоящее время. Я считал, что, хоть коммунисты мне и не близки, они представляют по меньшей мере 20 миллионов человек, и они должны иметь голос. И вы помогали коммунистам?

И вы хотите сказать, что делали это не с целью создать мощную оппозицию, чтобы влиять на власть, а в случае необходимости поменять ее, разрушив правящую систему? Ну, это было бы достаточно смешно. А выглядит именно. Нет, ну что. Как можно разрушить правящую систему, которая строится с использованием не только финансового ресурса, в том числе и нашего, ЮКОСовского, но и с помощью административного ресурса, который, в общем, всегда превышал по своим возможностям ресурс финансовый?

Я все же хочу понять, зачем вы одновременно укрепляли правящую партию и давали деньги оппозиции? Для начала давайте определимся, о каком времени идет речь. В ельцинские времена никто не предлагал нам помогать правящей партии, там вопрос решался иным способом. Мы всегда помогали оппозиции, и Ельцин об этом знал и никогда ничего мне не. Потому что он сам считал, что это правильно.

Я дрался в году, я дрался в году, я дрался в году, принимал участие в драке всегда на стороне Ельцина. Но в промежутке между кризисами я ожидал, что должны быть представлены все точки зрения. Потом пришли путинские времена… Соколова: И у Путина оказалась совсем другая точка зрения.

Да, я продолжил заниматься тем же, чем занимался. Я понимал, почему возникли эти трактовки: Вот собирает президент крупный бизнес. И что он говорит крупному бизнесу? Но именно так принято считать. Именно об этом говорит г-н Познер. На самом деле дело было очень простое. Вы имеете в виду, что у них были серьезные экономические рычаги, которыми они могли противодействовать власти? Они использовали мощности тех предприятий, которыми они руководили. То есть мы не будем использовать производственные, людские, инфраструктурные ресурсы своих компаний, чтобы раскачивать власть и участвовать в политике.

Вы были согласны с этим? Условно говоря, любая крупная нефтяная компания — инфраструктурная. Перекинуть ресурсы из другого региона в то время было не так. Мы все это понимали и с Путиным согласились.

Даже когда меня посадили и предложили организовать остановку компании ЮКОС, я на это не пошел. Я считал, что мыответственны перед теми 42 регионами, которые мы обеспечиваем нефтепродуктами. Потому что речь шла о людях, о реальных проблемах обычных людей, и мы не могли себе позволить разрушить логистику.

Разрушить ее можно в три секунды, а восстановить — огромная задача. Но не означает ли обещание бизнеса не использовать во вред власти инфраструктурные ресурсы фактическое согласие не участвовать в политике?

Никогда не шла речь о том, что крупный бизнес не будет участвовать в политике, в частности, не будет помогать в той или иной форме депутатам или кандидатам в депутаты. Я вам приведу один небезызвестный пример. Тот список депутатов из 80 человек, который подсунули Путину как список тех, кто якобы проводится в парламент ЮКОСом, на самом деле был объединенным списком всех крупных компаний, всего бизнеса.

ЮКОСовская часть была крайне небольшая. Вы поймите, что в то время, если депутат избирался от региона, где мы работали, не помогать ему было абсолютно нереально. И доказательством этого может служить то, что практически никто из этих депутатов потом не покинул парламент. Ну, кроме Дубова и потом Ярмолина. Все остальные прекрасно работали. И что вы думаете, я этого не понимал?!

В чем же тогда состояла суть вашего конфликта с Путиным? А ваша поддержка депутатов считывалась им как желание ограничить его влияние? О том, что проблемы будут, мне сказали в тот день, когда произошел мой разговор на совещании с Путиным в присутствии прессы. Вы просили о нем… Ходорковский: Я не просто просил, мне это было поручено… Соколова: Выступление мне было поручено бюро Российского союза промышленников и предпринимателей.

Изначально планировалось, что с ним будет выступать Мамутно… Соколова: Ну, я не буду говорить, что он технично слился. А между тем история могла бы пойти совершенно по-другому… Ходорковский: Полагаю, что господин Мамут по тем или иным причинам, так сказать, решил делегировать эти полномочия. Кстати, первоначально эту тему слушал заместитель главы администрации президента Дмитрий Анатольевич Медведев. А на самом совещании, когда я спрашивал, стоит ли это делать на телевизор, я спрашивал у господина Волошина.

И что сказал Волошин? Вы считаете, что вас сознательно подставили?

я в свое время был знаком с михаилом ходорковским

Моя точка зрения состоит в том, что для всех упомянутых здесь персон, так же как и для меня, было шоком, что Владимир Владимирович имеет по данному вопросу сложившуюся точку зрения. Без всякого сомнения, его подготовили. Тем не менее потом стало очевидно, что решение было принято до этого совещания, и у меня не было шансов Путина переубедить.

Этого не знал ни я, ни, я убежден, Волошин, и тем более этого не знал Медведев. Я ценю, как он сыграл. Вернемся к вашим мотивациям. Как получилось, что вы сели в тюрьму, а не уехали, когда у вас была возможность? Вы переоценили себя и недооценили Путина? Вы не предполагали, что вас могут не выпустить через три дня? Или все-таки было понимание, что партия не только может затянуться, но и сложиться катастрофически не в вашу пользу?

Конечно, я отдавал себе отчет, что риск попасть в тюрьму достаточно высок. Соображения, по которым я отказался, просты: Я так не думаю. Я скажу вам. И поэтому я решил идти до конца. Вы хотите сказать, что основным мотивом, который заставил вас вернуться в Россию с риском сесть в тюрьму, было желание спасти ваших людей? Для меня это всегда был императив. Мне трудно представить хорошего руководителя компании, который мыслит. В таком случая я знаю совсем немного хороших руководителей компаний.

Я нагло считаю себя хорошим руководителем компании. Говоря о вашем успехе и о том, что последовало за ним, многие, в том числе ваши бывшие коллеги, олигархи, утверждают, что в бизнесе вы всегда использовали наиболее жесткие методы, добиваясь своих целей, несмотря ни на.

Обычно приводят в пример убитого мэра Нефтеюганска. Кстати, его жена на днях дала интервью, где заявила, что по-прежнему считает вас виновником смерти мужа. Это физическое устранение мешающих мне людей? Скажем так, любые методы вплоть до физического устранения. Вплоть до… А что еще? Компании, которыми я руководил, хорошо просвечены, по крайней мере, с года. При жестком ведении бизнеса то, что вы имеете в виду, не является методом однократного решения проблемы, это становится системным способом решения проблем.

Давайте возьмем господина Петухова в качестве примера. Добывающие мощности не в городе, а в районе. Там совершенно другой руководитель, с которым никаких проблем нет, который, во всяком случае до моей посадки в тюрьму, прекрасно себя чувствовал. И таких районов немало.